Читать книгу "Легкое дыхание - Иван Бунин"
![](/uploads/posts/books/1991/1991.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
В нашей библиотеке можно читать хорошую книгу "Легкое дыхание" - "Иван Бунин" бесплатно полную версию. Жанр: "Книги / 📗 Классика". Онлайн библиотека дает возможность прочитать книгу полные версии на вашем гаджете (телефон, планшет, десктопе) бесплатно без регистрации на нашем сайте портале онлайн книг online-knigki.com
- Жанр: Книги / 📗 Классика
- Автор: Иван Бунин
- Ограничения: (18+) Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Таньке стало холодно, и она проснулась.
Высвободив руку из попонки, в которую она неловко закуталасьночью, Танька вытянулась, глубоко вздохнула и опять сжалась. Но все-таки былохолодно. Она подкатилась под самую «голову» печи и прижала к ней Ваську. Тототкрыл глаза и взглянул так светло, как смотрят со сна только здоровые дети.Потом повернулся на бок и затих. Танька тоже стала задремывать. Но в избестукнула дверь: мать, шурша, протаскивала из сенец охапку соломы
— Холодно, тетка? — спросил странник, лежа наконике.
— Нет, — ответила Марья, — туман. А собакиваляются, — беспременно к метели.
Она искала спичек и гремела ухватами. Странник спустил ногис коника, зевал и обувался. В окна брезжил синеватый холодный свет утра, подлавкой шипел и крякал проснувшийся хромой селезень. Теленок поднялся на слабыерастопыренные ножки, судорожно вытянул хвост и так глупо и отрывисто мякнул,что странник засмеялся и сказал:
— Сиротка! Корову-то прогусарили?
— Продали.
— И лошади нету?
— Продали.
Танька раскрыла глаза.
Продажа лошади особенно врезалась ей в память "Когдаеще картохи копали", в сухой, ветреный день, мать на поле полудновала,плакала и говорила, что ей "кусок в горло не идет", и Танька всесмотрела на ее горло, не понимая, о чем толк.
Потом в большой крепкой телеге с высоким передком приезжали«анчихристы» Оба они были похожи друг на дружку — черны, засалены, подпоясаныпо кострецам. За ними пришел еще один, еще чернее, с палкой в руке, что-тогромко кричал я, немного погодя, вывел со двора лошадь и побежал с нею повыгону, за ним бежал отец, и Танька думала, что он погнался отнимать лошадь,догнал и опять увел ее во двор. Мать стояла на пороге избы и голосила. Глядя нанее, заревел во все горло и Васька. Потом «черный» опять вывел со двора лошадь,привязал ее к телеге и рысью поехал под гору… И отец уже не погнался…
"Анчихристы", лошадники-мещане, были, и правда,свирепы на вид, особенно последний — Талдыкин. Он пришел позднее, а до него двапервые только цену сбивали. Они наперебой пытали лошадь, драли ей морду, билипалками.
— Ну, — кричал один, — смотри сюда, получай сбогом деньги!
— Не мои они, побереги, полцены брать неприходится, — уклончиво отвечал Корней.
— Да какая же это полцена, ежели, к примеру, кобыленкеболе годов, чем нам с тобой? Молись богу!
— Что зря толковать, — рассеянно возражал Корней.
Тут-то и пришел Талдыкин, здоровый, толстый мещанин сфизиономией мопса: блестящие, злые черные глаза, форма носа, скулы, — всенапоминало в нем эту собачью породу.
— Что за шум, а драки нету? — сказал он, входя иулыбаясь, если только можно назвать улыбкой раздувание ноздрей.
Он подошел к лошади, остановился и долго равнодушно молчал,глядя на нее. Потом повернулся, небрежно сказал товарищам: "Поскореича,ехать время, я на выгоне дожду", — и пошел к воротам.
Корней нерешительно окликнул:
— Что же не глянул лошадь-то!
Талдыкин остановился.
— Долгого взгляда не стоит, — сказал он.
— Да ты поди, побалакаем…
Талдыкин подошел и сделал ленивые глаза.
— Ну?
Он внезапно ударил лошадь под брюхо, дернул ее за хвост,пощупал под лопатками, понюхал руку и отошел.
— Плоха? — стараясь шутить, спросил Корней.
Талдыкин хмыкнул:
— Долголетня?
— Лошадь не старая.
— Тэк. Значит, первая голова на плечах?
Корней смутился.
Талдыкин быстро всунул кулак в угол губ лошади, взглянул какбы мельком ей в зубы и, обтирая руку о полу, насмешливо и скороговоркойспросил:
— Так не стара? Твой дед не ездил венчаться на ней?..Ну, да нам сойдет, получай одиннадцать желтеньких.
И, не дожидаясь ответа Корнея, достал деньги и взял лошадьза оброть.
— Молись богу да полбутылочки ставь.
— Что ты, что ты? — обиделся Корней — Ты безкреста, дядя!
— Что? — воскликнул Талдыкин грозно, —обабурился? Денег не желаешь? Бери, пока дурак попадается, бери, говорят тебе!
— Да какие же это деньги?
— Такие, каких у тебя нету.
— Нет, уж лучше не надо.
— Ну, через некоторое число за семь отдашь, судовольствием отдашь, — верь совести.
Корней отошел, взял топор и с деловым видом стал тесатьподушку под телегу.
Потом пробовали лошадь на выгоне… И как ни хитрил Корней,как ни сдерживался, не отвоевал-таки!
Когда же пришел октябрь и в посиневшем от холода воздухезамелькали, повалили белые хлопья, занося выгон, лазины и завалинку избы,Таньке каждый день пришлось удивляться на мать.
Бывало, с началом зимы для всех ребятишек начиналисьистинные мучения, проистекавшие, с одной стороны, от желания удрать из избы,пробежать по пояс в снегу через луг и, катаясь на ногах по первому синему льдупруда, бить по нем палками и слушать, как он гулькает, а с другой стороны — отгрозных окриков матери.
— Ты куда? Чичер, холод — а она, накося! С мальчишкамина пруд! Сейчас лезь на печь, а то смотри у меня, демоненок!
Бывало, с грустью приходилось довольствоваться тем, что напечь протягивалась чашка с дымящимися рассыпчатыми картошками и ломотьпахнущего клетью, круто посоленного хлеба. Теперь же мать совсем не давала поутрам ни хлеба, ни картошек, на просьбы об этом отвечала:
— Иди, я тебя одену, ступай на пруд, деточка!
Прошлую зиму Танька и даже Васька ложились спать поздно имогли спокойно наслаждаться сиденьем на «групке» печки хоть до полуночи. В избестоял распаренный, густой воздух; на столе горела лампочка без стекла, и копотьтемным, дрожащим фитилем достигала до самого потолка. Около стола сидел отец ишил полушубки; мать чинила рубахи или вязала варежки; наклоненное лицо ее былов это время кротко и ласково тихим голосом пела она «старинные» песни, которыеслыхала еще в девичестве, и Таньке часто хотелось от них плакать. В темнойизбе, завеянной снежными вьюгами, вспоминалась Марье ее молодость, вспоминалисьжаркие сенокосы и вечерние зори, когда шла она в девичьей толпе полевою дорогойс звонкими песнями, а за ржами опускалось солнце и золотою пылью сыпался сквозьколосья его догорающий отблеск. Песней говорила она дочери, что и у нее будуттакие же зори, будет все, что проходит так скоро и надолго, надолго сменяетсядеревенским горем и заботою.
Внимание!
Сайт сохраняет куки вашего браузера. Вы сможете в любой момент сделать закладку и продолжить прочтение книги «Легкое дыхание - Иван Бунин», после закрытия браузера.